«В котором часу будет конец света?»: как газеты раздули панику вокруг радиоспектакля 1938 года

В воскресенье, 30 октября 1938 года, коммутатор The New York Times принял 875 звонков. Мужчина из Дейтона спросил дежурного: «В котором часу будет конец света?» Утром Times вышла с заголовком на первой полосе: «Радиослушатели в панике, приняв военную драму за факт». Репортаж начинался словами о «волне массовой истерии», охватившей тысячи слушателей.

Почти девяносто лет эта история кочует по учебникам как доказательство всесилия радио. На деле она сложнее. Обман в эфире был, но самый большой обман случился после эфира, на бумаге.

Как был устроен спектакль

Режиссер Орсон Уэллс выпускал на CBS радиоспектакли Mercury Theatre on the Air. Передача шла без спонсора, по воскресеньям с 20:00 до 21:00. Сценарий этого выпуска по роману британского писателя Герберта Уэллса написал Говард Кох.

Главный прием состоял в том, что постановка имитировала обычный вечерний эфир. Сначала прогноз погоды, затем танцевальная музыка, а следом «специальный бюллетень» о падении метеорита на ферме в Гроверс-Милл, штат Нью-Джерси. Дальше интервью с профессором, паника в эфире, крики, грохот упавшего микрофона и мертвая тишина. Ближе к концу радиолюбитель зовет в пустоту: «2X2L вызывает всех… Есть кто-нибудь в эфире?»

За час слушателей четыре раза предупредили, что это постановка: в начале, дважды в середине и в конце. В финале Уэллс вышел из роли и объяснил, что это радиоверсия розыгрыша: «надеть простыню, выскочить из кустов и крикнуть „бу!“».

Прием сработал еще и потому, что слушатели привыкли к такому эфиру. За месяц до постановки, в дни Мюнхенского кризиса, радио не раз прерывало музыку тревожными сводками из Европы. Люди знали: после танцевальной мелодии может прозвучать настоящая новость.

Кто слушал Уэллса

В тот же вечер служба рейтингов Hooper обзвонила 5000 домохозяйств и спросила, что они слушают. Спектакль Уэллса назвали 2%. Никто не ответил, что слушает новости.

Главным соперником была передача чревовещателя Эдгара Бергена с куклой Чарли Маккарти на NBC. Ее обычный еженедельный рейтинг Hooper составлял 34,7 против 3,6 у Уэллса, почти вдесятеро больше. Это отдельный замер, не тот обзвон, который провели в вечер спектакля. Некоторые станции CBS, включая бостонскую WEEI, вообще не передавали постановку: вместо нее в эфир вышла местная коммерческая программа.

Зачем газетам была нужна паника

Основой утренних репортажей стали ночные звонки в редакции и полицию. Испуганные слушатели в этих историях оставались безымянными. Ни одна газета не сообщила о подтвержденном самоубийстве. Сотрудники Принстона проверили слух о пострадавших, которых якобы лечили от шока в больнице Ньюарка, и не нашли ему подтверждения.

У прессы был и коммерческий интерес. Еще в 1933 году газетные агентства пытались ограничить радио как конкурента за рекламные деньги. Радиосети согласились передавать не больше двух пятиминутных выпусков новостей в день, не раньше выхода утренних и вечерних газет. Каждый выпуск полагалось сопровождать фразой «подробности читайте в вашей ежедневной газете».

Через пару лет соглашение развалилось, а в годы Великой депрессии рекламные деньги продолжали уходить из газет на радио. По опросу журнала Fortune, 50% американцев считали радио менее предвзятым источником новостей; газету назвали 17%. Отраслевой журнал издателей Editor & Publisher писал, что страна рискует получать новости от медиа, которое еще не доказало, что умеет с ними работать.

Историки Джефферсон Пули и Майкл Соколоу формулируют вывод прямо: пресса раздула панику, чтобы показать рекламодателям и регуляторам безответственность радио. Но не все обязательно объясняется умыслом. В редакции, куда за вечер позвонили 875 человек, могли искренне решить, что город сошел с ума. Только звонок в газету и бегство из дома — разные вещи. В заголовки попало второе.

Как панику подтвердила наука

Через два года принстонский психолог Хэдли Кэнтрил подкрепил газетную версию научной книгой «Вторжение с Марса». За основу он взял опрос Гэллапа, проведенный через шесть недель после эфира, когда о спектакле уже написали газеты. По его оценке, постановку слушали 6 млн человек; 1,2 млн он отнес к категории «напуганных или взволнованных».

Кэнтрил сам признает в книге, что его оценка «более чем на 100% выше любого другого известного замера» аудитории, но все равно считает ее самой точной. Критики указывают на две подмены. Во-первых, опрос через шесть недель после газетной кампании отражал не только впечатления от эфира, но и то, что люди запомнили из публикаций. Во-вторых, «напуган», «взволнован» и «в панике» в выводах книги слились в одно. Между тем в 1930-е слушатели каждую неделю пугались хорошего радиотриллера и из дома при этом не бежали.

Уэллс извинялся на пресс-конференции, а его передача без спонсора за две недели почти вдвое увеличила аудиторию.

Историк А. Брэд Шварц прочитал почти 2000 писем слушателей и пришел к более осторожному выводу: спектакль на время ввел в заблуждение заметную часть своей небольшой аудитории, но из домов бежали немногие.

Председатель Федеральной комиссии связи получил от радиосетей устное обещание больше не выпускать выдуманные «срочные сообщения». Санкций против CBS и Уэллса не последовало. Жалобы на спектакль запретили использовать при продлении лицензий.

Та же история сегодня

В 2019 году мать из английского городка написала в Фейсбуке (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской организацией и запрещенной в РФ) о несуществующем «челлендже Момо»: якобы детям в WhatsApp приходят сообщения с призывами навредить себе. Пост подхватила местная газета, затем мировая пресса. За три дня вышли сотни материалов.

При этом YouTube не нашел ни одного подтвержденного ролика, а благотворительная организация Samaritans не знала ни одного подтвержденного случая. Детский фонд NSPCC позже сообщил, что в те дни журналисты звонили ему чаще, чем встревоженные родители.

Главный довод в пользу страшной истории пришел из России. С Момо связали 130 самоубийств подростков, ту же цифру, которую двумя годами раньше приводили в истории «Синего кита». Откуда она взялась в газетной статье 2016 года, так и не выяснили.

Старые медиа рассказывают об опасности новых, затем собирают звонки и сообщения, вызванные собственными публикациями, и принимают их за подтверждение угрозы. Больше внимания получает тот, кто рассказывает самую страшную историю.

В репортаже 31 октября 1938 года The New York Times упрекала слушателей в невнимательности: они будто бы не сверились с программой передач в газете. А в программе на тот вечер стояло: «Сегодня: 20:00-21:00. Пьеса: „Война миров“ Г. Уэллса. WABC».

Источники. Сценарий спектакля, объявления, финальная речь Уэллса, данные AIPO и Hooper, рейтинги CAB 23.10 и 06.11, 12 500 вырезок, опрос Fortune 50/17: текст книги H. Cantril, The Invasion from Mars (1940), archive.org. Репортаж NYT 31.10.1938 (заголовок, 875 звонков, записка AP в 20:48, программа передач): перепечатка. J. Pooley, M. J. Socolow, The Myth of the War of the Worlds Panic, Slate, 28.10.2013 (Hooper 5000 домохозяйств и 2%, «Террор по радио», Editor & Publisher, Бен Гросс, больницы, письмо в Washington Post, FCC, W. J. Campbell). A. B. Schwartz, статья в Smithsonian, 06.05.2015; данные о письмах и цитата о Бергене из Broadcast Hysteria (2015) по Википедии. Билтморское соглашение: Википедия, The Press-Radio War. Кито: испанская Википедия, Radio Quito и статья о радиопостановке, английская Википедия. Момо: The Guardian, 28.02.2019. «Синий кит»: русская Википедия. Закон 2017 года: kremlin.ru, 07.06.2017.

Оказалось мифом или сильным преувеличением: миллионы бежавших из домов; самоубийства и смерти от спектакля (ни одной подтвержденной); массовый переход слушателей Бергена на CBS во время музыкальной паузы; «Уэллс напугал полстраны»; две недели газетной истерии на первых полосах (у Кэнтрила интерес держался две недели, у Кэмпбелла сошел с первых полос за день-два, расхождение оставлено в тексте); «130 российских подростков», погибших из-за «Синего кита» или Момо.